| Ронокон Персонаж | ||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| ||||||||
| ||||||||
Ронокон (англ. Ronokon) — аннигиляр-генерал Пылающего Легиона, который добровольно вызвался возглавить завоевание Сурамара во время войны древних. Дикая богиня Пеплошкурая в одиночку противостояла армии Ронокона, яростно сокращая ее ряды, пока сам властитель преисподней, разгневанный вмешательством, не был вынужден лично вступить в бой с ней.[1]
Битва между дикой богиней и аннигиляром длилась часами в лесах Валь'шары. Ронокон, будучи хитрым бойцом и осведомленным о том, как быстро Пеплошкурая может убивать, старался держать ее на расстоянии, используя свое зазубренное копье, выкованное из Скверны, и ограничиваясь нанесением небольших, скользящих ран. После продолжительных боев силы Пеплошкурой начали истощаться, но ее воля оставалась несгибаемой. Собрав последние ресурсы, она бросилась на Ронокона. Властитель преисподней успел пронзить ее грудь копьем, однако ее когти впились ему в плечи, а клыки — глубоко в шею. Аннигиляр отчаянно пытался стряхнуть дикую богиню, но она удерживалась, и ее зубы оставались в его горле до тех пор, пока он не погиб во взрыве огромной мощности. Этот взрыв прорвал землю, оставив глубокую воронку, а Пеплошкурую обратил в пепел.[1]
Благодаря жертве Пеплошкурой жители Сурамара получили критически необходимое время для защиты своего города от Легиона и чтобы уберечься от последующего Великого Раскола. Место битвы между Роноконом и Пеплошкурой претерпело необратимые изменения: на месте бывшего холма образовалась скала и глубокая долина. Друидам потребовалось много лет, чтобы восстановить прежнюю красоту этой местности, однако, несмотря на сохранившиеся следы скверны Ронокона, всегда ощущалось некое противодействие, способствующее ее уничтожению. Некоторые друиды стали верить, что дух Пеплошкурой продолжает пребывать в этом районе, по-прежнему стремясь защитить свои дикие земли от угроз захватчиков. Позднее друиды возвели святилище на месте гибели Ронокона в честь подвига Пеплошкурой, где они поместили ее клыки — единственное, что осталось после ее насильственной смерти.[1]